"Наука и жизнь" 1977 №3 стр. 155
• ПО РАЗНЫМ ПОВОДАМ УЛЫБКИ
СОАВТОРЫ
Микола Билкун

Архимед брел улицами Сиракуз, сердитый и раздраженный. Он даже не отвечал на поклоны знакомых, не замечал их. Ученики, приветствовавшие учёного чересчур громко и подчеркнуто почтительно, особенно возмущали его: он не без оснований подозревал, что у них длиннющие хвосты по физике еще с прошлых семестров.
«Чертовы жулики! — думал Архимед о работниках «Сиракузювелирторга»,— чертовы жулики, так облапошить заказчика! Сам царь Гиерон заказывает им корону из собственного материала, а они... Есть все основания считать, что они крепко нагрели руки на том золоте, наложив внутрь короны серебра. Теперь она, понятно, не из чистого золота! С царем истерика, а ты, старый Архимед, отдувайся. Устанавливай, не разбирая корону, есть там примесь серебра или нет».
Архимед был выдающимся ученым, но как супруг оригинальностью не отличался, а потому, придя домой, прямо с порога начал искать сочувствия у жены, рассказывая о срочном вызове к царю Гиерону и о монаршем задании.
— Понимаешь, в двадцатом столетии эту задачу решит даже шестиклассник, не вылезающий из троек! Им что, они тогда уже будут знать даже об удельном весе, а я-то о нем еще понятия не имею...
Супруга гения реагировала на это, как реагируют в подобных случаях даже супруги младших научных сотрудников без ученой степени. Она буркнула: — Иди ты в баню со своей короной и своим Гиероном! У жены гения были свои основания для дурного настроения. На сиракузском крытом рынке ей вместо парной говядины всучили кусок жилистой баранины, нахально недолили оливкового масла, которое к тому же оказалось прогорклым, недодали сдачу. Дрова в печи никак не разгорались (хотя дровосек клялся бородой Зевса, что они сухие, как порох), и обед безнадежно опаздывал. А тут еще муж лезет со своими служебными неприятностями. И не захочешь, а пошлешь его в баню... — В баню? — небрежно переспросил гений. — В баню... А это, — оживился он, — между прочим, идея! Так сказать, эврика... И пошел Архимед в баню. Надо сказать, что в те далекие времена бани выполняли не только коммунально-бытовые функции, отображаемые в отчетах числом помытых человеко-единиц. Бани тогда по совместительству были и очагами культурно-общественной жизни. Там даже устраивались диспуты. И не только на тему, будет горячая вода или нет. Там часто обсуждались разные проблемы. И не только о том, куда голому человеку спрятать номерок, полученный в гардеробной.
Итак, через каких-нибудь пятнадцать минут вся голая общественность городской бани живо обсуждала вопрос, что сделает царь Гиерон с сотрудниками «Сиракузювелирторга» в случае, если Архимед откроет новый физический закон, который на сей раз перерастет в закон уголовного кодекса.
Тем временем массажист сопел, наминая бока великому физику, сам директор бани проверял, не холодна ли вода в ванне для такого важного гостя, а старший банщик выбирал наибольшее и чистейшее полотенце.
И вот наконец Архимед юркнул в воду...
Что произошло потом, знает каждый школьник: «Тело, погруженное в жидкость...» и так далее.
Архимед выскочил из ванны столь стремительно, что директор бани не на шутку перепугался, уж не ошпарился ли выдающийся ученый. Но нет, вода была в самый раз: не очень холодная и не очень горячая.
Архимед бежал через помывочный зал с криком «Эврика!», и, если бы старший банщик не догадался набросить на него большое полотенце, он бы, наверное, вот так, в чем мать родила, пробежал через все Сиракузы, не переставая кричать «Эврика!».
По нынешним меркам Сиракузы были городом небольшим, и уже спустя какой-нибудь час на всех его околицах кумушки судачили о том, что Архимед открыл новый закон, что «Сиракузювелирторг» опечатан и там усиленно работают следственные органы.
А на следующее утро утомленному своим гениальным открытием Архимеду не удалось досмотреть даже предутренний сон. Его разбудил какой-то шум во дворе.
— Что там за люди?— спросил он жену, сладко зевая. — Чего им надобно?
— Говорят, твои соавторы, — сердито отрубила она.
— Соавторы?! — Сон мигом слетел с припухших век великого физика. — Что еще за соавторы?
— Ну, этого твоего нового закона: «Тело, погруженное в жидкость...» Возмущенный Архимед выскочил за порог.
Во дворе толпилась добрая дюжина почтенных сиракузцев, которые галдели, будто на рынке. Среди них ученый узнал директора бани, массажиста, старшего банщика, еще двух-трех человек, остальных же он видел впервые.
— Открытие состоялось во вверенном мне учреждении, — кричал директор бани, — и потому мое имя под публикацией закона Архимеда должно стоять первым! Массажист, пренебрегая субординацией, уже тянулся к бороде своего непосредственного начальника и, брызгая слюной, вопил: — Но если б не мой массаж, нагнавший ему свежие мысли в голову, то черта лысого вы б имели закон Архимеда! Подумаешь, директор бани! Перед наукой мы все равны! — А если б я вовремя не накинул на него полотенце, — прыгал воробышком старший банщик, — то он так и побежал бы нагишом через весь город, и тут имела бы место дискредитация, подрыв авторитета крупного ученого! — А это что за люди ? - воскликнул Архимед, обращаясь к директору бани и кивая на незнакомых.
— О, многоуважаемый Архимед! Этот длинноногий — наш старший водовоз, тот, с рыжей бородой, бондарь, сделавший ему бочку, а это наш цирюльник, короче говоря, парикмахер. Неужели ты его не узнаешь ? В позапрошлом году он вырезал тебе мозоль на мизинце левой ноги. Те двое юношей — его сыновья. Между прочим, очень перспективные ребята. Готовые кандидаты наук. Им бы дипломы — о-го-ro !.. Остальных я и сам не знаю, но чем больше подписей будет под твоим законом, тем солиднее он будет выглядеть.
Словом, все мы тут твои соавторы, творческая группа...
— Соавторы! Творческая группа! — гремел Архимед. — Протобестии вы! Шкуродеры! Вот пойдем к царю Гиерону, он нас рассудит! И царь рассудил: — Знаешь, Архимед, эти люди правы. А кроме того, не забывай, чья была корона и кто тебе дал тему для научной работы.
Помолчав, Гиерон добавил: — И хоть ты на «а», а я на «г», неловко царю подписываться под законом, хотя бы и физическим, после своего подданного. Так что делай выводы...
...Тогдашний ВАК не успел создать конфликтной комиссии, так как налетели римляне и разнесли Сиракузы вдребезги. При этом погиб и сам Архимед. Но в историю кое-что проникло. Ибо примерно через 2000 лет после описанных в Сиракузах событий, а точнее осенью 1665 года, Исаак Ньютон поехал из Лондона не куда-нибудь, а в собственное имение возле Кембриджа, и сел под своей (еще раз повторяю: под своей) яблоней, и дождался, пока собственное яблоко упадет ему на голову и поможет открыть закон всемирного тяготения. Какая предусмотрительность! Упади ему на голову соседское яблоко, имел бы он, определенно имел бы соавтора! Предусмотрительный Ньютон, ничего не скажешь. Ах, как недостает порой такой предусмотрительности многим современным ученым и изобретателям!

С украинского перевел Ян Островский.



На главную